— Так, так! Уж я, так и быть, расскажу вам все о вашем славном племяннике, графе де-Лиерра, которого на судне звали и сеньор де-Мунос, и Педро Гутиеррец!
— Как тебе это известно?
— И не мне одному, а и ему самому, и сеньору Колумбу, и Mapтину-Алонзо Пинсону, если он, бедняга, еще жив, да, вероятно, и вам, и этой прекрасной сеньорите тоже кое-что об этом известно!
— Ну, довольно! Я вижу, что об этом знают не все; теперь говори мне о нем, а если он прислал с тобой письмо, то дай его скорей сюда!
— Письмо он мне не мог дать потому, что узнал о моем отъезде в самый последний момент. На попечении молодого графа находятся принцы и принцессы, которых мы привезли сюда с Испаньолы, и потому у него довольно хлопот, а не то он, наверно, написал бы десятки листов, чтобы доставить их такой уважаемой и прекрасной особе, как его тетушка.
— О каких это принцах и принцессах ты говоришь, друг мой?
— О тех высоких особах, которых мы привезли сюда. Не везти же нам было сюда всякую мелкую сошку с Востока! Одна из этих принцесс особа такой редкой красоты, что даже самые красивейшие из дам Кастилии, верно, умрут от зависти, увидев ее. Она — особенная любимица графа.
— Кто она такая, эта принцесса? Как ее зовут? Откуда она? — строго спросила маркиза.
— Зовут ее донья Озэма, из государства Гаити; дон Маттинао ее брат, касик, то-есть король в одной из стран этого острова, а донья Озэма — его наследница, и я вместе с доном Луи был в гостях при их дворе!
— Что это за басни? Неужели граф де-Лиерра не нашел себе другого товарища, чтобы отправиться ко двору местного короля?