Удивленная и недоумевающая Изабелла взглянула вопросительно на маркизу.
— Неужели я причинила горе, когда рассчитывала принести радость и счастье?
— Нет, нет, нет! — сказала Мерседес, прижимаясь теснее к Изабелле. — Нет, сеньора! Вы никого не ранили, никого не могли и не хотели огорчить или обидеть!
— Беатриса, — сказала на это королева, — я от вас ожидаю объяснения. Разве случилось что-нибудь, что могло вызвать такую перемену в чувствах вашей воспитанницы?
— Боюсь, сеньора, что ее чувства не изменились, но перемена, о которой вы говорите, произошла в чувстве ветреного юноши, о котором вы упоминали!
— Возможно ли это? Я удивляюсь, маркиза, как вы, обыкновенно такая пылкая, резкая и прямодушная во всех своих чувствах и суждениях, сейчас так спокойны!
— Мои чувства горечи, обиды и негодования улеглись уже, — ответила маркиза. — Кроме того, когда я хочу возмущаться и негодовать против этого юноши, то невольно вижу в нем образ брата, и вся моя злоба против него тает!
— Но это совершенно невероятно! Мерседес так прекрасна, так молода, так очаровательна! Можно ли забыть ее!.. Нет, я не знаю, можно ли объяснить это чем-нибудь, кроме минутного увлечения!..
— Что поделаешь, сеньора! — с горечью ответила маркиза. — Он мог прельститься молодой индийской принцессой, уговорить ее покинуть родину и семью, и все это для того, чтобы удовлетворить свое внезапное чувство, а затем бросить эту несчастную!
— Индийскую принцессу, говорите вы? Но адмирал представил нам одну принцессу, замужнюю и уже немолодую, которая не может быть соперницей Мерседес де-Вальверде!