— Человек, который скорее готов отказаться от всех своих надежд, чем поступиться своим достоинством, такой человек заслуживает доверия и уважения! Зная, что он положит целые царства к вашим ногам, он ставит и условия, соответствующие тому, что он обещает! — заметил де-Сент-Анжель.
— А самое предприятие его, разве оно не непомерно велико? Объехать вокруг света! Объехать кругом всю землю! Мне непостижимо, почему такая мудрая правительница, как ваше величество, на этот раз отступает перед великим, выгодным делом?
— Вы забываете, что если, в случае успеха, экспедиция Колумба нам может принести и выгоды, и славу, то, с другой стороны, в случае неудачи мы с королем, облекшие его высоким званием потомственного вице-короля будущих наших провинций, окажемся в смешном положении, и наше достоинство может от этого только пострадать! — проговорила королева.
— Я узнаю в этих словах речи архиепископа! — воскликнул де-Сент-Анжель. — Этот человек никогда не вникал в планы Колумба и даже, не ознакомившись с ними, не сочувствовал им. Но возможно ли купить славу и богатства, ничем не рискуя? Посмотрите на наших соседей — португальцев! Сколько им дали их открытия, а что это за открытия по сравнению с теми, на какие рассчитывает Колумб?
— А разве неоспоримо, что открытия Колумба будут так важны? — спросил король, вошедший незаметно и заинтересованный воодушевленной речью де-Сент-Анжеля.
— Это несомненно верно, ваше величество, а если в его теориях для нас с вами еще есть неясности, то надо ему дать возможность нам доказать их! Та страна, которая предоставит ему возможность осуществить его намерения, будет жить в памяти благодарного потомства. И если какой-нибудь другой король окажет покровительство и поддержку Колумбу, и тот положит к его стопам и земли, и богатства, и славу, тогда враги Испании будут торжествовать, а мы будем лишь бесплодно сожалеть, что, имея возможность обладать всем этим, мы упустили счастье из рук!
— Куда отправился теперь Колумб? — живо осведомился король. Зависть ловкого политика заговорила в нем при мысли, что кто-либо другой может предвосхитить у него славу и выгоды. — Не в Португалию?
— Нет, государь, во Францию.
Король пробормотал что-то сквозь зубы и принялся ходить взад и вперед по комнате. Некоторое время все молчали; первой заговорила королева:
— А ты что скажешь, маркиза, должно ли нам унизиться настолько перед этим высокомерным генуэзцем, чтобы призвать его назад?