— Довольно об этом, милая Беатриса, хотя если ты непременно хочешь говорить о претендентах на мою руку, то среди них есть такие, о которых стоило бы говорить.
В глазах Беатрисы сверкнул веселый огонек, и в углах губ задрожала сдержанная улыбка; она поняла, что принцессе приятно было бы слышать разговоры об избраннике ее сердца.
— Да, после великого магистра был еще герцог гиенский[14], брат французского короля Людовика[15], но последний кастилец был против этого брака. Его гордость не могла допустить, чтобы Кастилия сделалась леном[16] Франции!
— Этого бы никогда не случилось, — заметила Изабелла с спокойной уверенностью, — даже если бы я стала женой самого французского короля: я заставила бы его уважать во мне королеву и государыню нашей древней страны и никогда не позволила бы ему видеть во мне свою подданную!
— А после брата французского короля за вас сватали еще вашего родственника Ричарда Глочестера[17], который, как говорят, родился, как волчонок, со ртом, полным зубов, и который принужден таскать на спине достаточно тяжелую ношу, чтобы не обременять ее еще и делами Кастилии.
— У тебя злой язычок, Беатриса, — заметила Изабелла;- оставим герцога Глочестера в покое. Неужели ты все еще не кончила твоего перечня претендентов?
— Дон Фердинанд, — сказала Беатриса, — достойный претендент на вашу руку. О нем можно сказать только одно хорошее.
— Остановив свой выбор на доне Фердинанде, — тихо заговорила Изабелла, — я думала, что никто не может лучше обеспечить мир нашей стране и успех ее оружию, как только союз Кастилии с Арагонией.
— Путем соединения брачными узами, — пояснила Беатриса. — И, конечно, не ваша вина, что случаю было угодно, чтобы дон Фердинанд был самый молодой, самый красивый, самый отважный и самый прекрасный из всех принцев; вы лишь из политических соображений соглашаетесь назвать его своим супругом.
— Тебе, однако, известно, что я никогда не видала моего кузена, короля Сицилии, и не знаю, каков он собою.