Между тем «Пинта», как самое быстроходное из судов эскадры, ушла несколько вперед, и вдруг с ее палубы раздался громкий радостный крик, привлекший внимание всего экипажа. Пинсон стоял на корме и размахивал шляпой в воздухе, выражая всем своим существом необычайную радость и восторг.
— Земля, сеньор! Земля! — кричал он.
— В какой стороне, Мартин-Алонзо? — спросил Колумб взволнованным голосом.
— Там, к юго-востоку! — отозвался Пинсон. — Видите темные очертания гор, сеньор? Мне придется обещанная награда!
Все взоры обратились в указанном направлении, и всем казалось, что они различают то, что им хотелось видеть. Но затем все перевели свой взгляд на адмирала; ему так хорошо были знакомы все явления на море; он должен был знать, ошибается ли Пинсон или нет. Лицо его выражало радость. Матросы поспешили на мачты, чтобы оттуда еще раз проверить свое впечатление, и всем казалось, что они видят вдали землю.
Солнце как-будто садилось там за горами, и Колумб, на этот раз желая успокоить нетерпение своих матросов, приказал изменить курс на юго-запад, где предполагалась земля. Так как, по его расчетам, она могла быть в двадцати или двадцати пяти милях от них, то все были уверены, что к утру они подойдут к ней совсем близко.
В эту ночь почти никто не спал на судах. Сокровища Востока дразнили их воображение. За ночь эскадра прошла в указанном направлении семнадцать миль из предположенных двадцати или двадцати пяти, — и в тот момент, когда на востоке, наконец, занялась заря, все были на палубах.
Ужас и разочарование охватили всех: земли не было. То были облака, скопившиеся к ночи густою массою над горизонтом.
Прошло несколько дней. Ветер продолжал быть благоприятным, но часто был так слаб, что суда едва могли подвигаться вперед. Море было спокойно, и опять стали встречаться пространства, покрытые травой, но не столь густо и не на таком громадном протяжении, как раньше.
Двадцать девятого сентября, то-есть на четвертый день после того, как Пинсон думал, что увидел землю, увидели птицу из породы так называемых «фрегатов», о которых полагали, что они никогда не удаляются далеко от берегов. Кроме того, видели еще двух пеликанов, и, несмотря на частые ошибки, эти признаки близости земли вновь подняли общее настроение духа.