Воздух в тот день был насыщен туманом или, вернее, легкими парами. Если в такую погоду наблюдатель смотрит на море с какого-нибудь возвышения, то он не может различить горизонта. Вода и воздух в дальнем плане сливаются для него в одну белую массу. И тогда все предметы, которые он видит вдали, представляются его взору как бы плывущими по воздуху. В таком именно виде представился и нашим друзьям корабль с распущенными парусами, который они отыскали вдали по указанию капитана Лудлова.
— Этот корабль несется по воздуху! — вскричал пораженный изумлением альдерман. — Как подумаешь, и в наше время встречаются чудеса!
— Хотя я вообще мало расположен верить в чудеса, — произнес с важным видом патрон, — но теперь бы подтвердил, что судно в самом деле плывет по воздуху.
— Вы оба ошибаетесь, — возразил Лудлов, — это просто-напросто бригантина. Господин ван-Бевруг, крейсер ее величества сейчас выходит в море.
Лицо альдермана вытянулось. Он заговорил было что-то о добродетели терпения, выгодах твердой земли, но, увидев, что решение Лудлова было непоколебимо, с крайнею нерешительностью выразил всю готовность лично отправиться на поиски своей племянницы. Через полчаса все трое очутились на берегу Шрюсбери, где их уже ожидала шлюпка с «Кокетки».
— Прощайте, Франсуа! — сказал альдерман, обращаясь к слуге, стоявшему на берегу. — Смотрите за мебелью в комнатах барышни. Она там еще понадобится.
— Но, господин Беврут, если бы море было приятнее, мне бы хотелось следовать за мадемуазель Алидой, как того и требует мой долг. Никто в семействе Барбри не любил моря. Как же, однако, поступить? Я погибну от качки на корабле, но и оставаясь здесь, я умру от тоски.
— Тогда поезжайте с нами, Франсуа! — сказал Лудлов. — Вы узнаете, что море не так страшно, как вы думаете.
Лицо старого слуги, решившегося последовать приглашению капитана, выражало такое томление, что матросы, сидевшие за веслами и втайне посмеивавшиеся над беднягой, уже ожидали у последнего припадка морской болезни.
Лудлов, сочувствуя страданиям несчастного слуги, ободрял его взглядом. Наконец Франсуа, совершив благополучно посадку в лодку, счел приличным сказать комплимент той стихии, о которой он прежде отзывался в несколько пренебрежительном тоне.