— Да, да, хорошо помню этого молодца бравого вида. Я уже готовился поздравить вас с такой находкой. Вы правы, капитан, назвав его дерзким. Бесстыдство этого человека в корне подорвало бы всякую дисциплину корабля. Помню, с каким небрежным видом, не снимая даже шляпы, он прохаживался по шканцам. Этот человек не имеет никакого понятия об уважении к флагу.
— Бригантина опять поворотила к берегам.
— Если порывы ветра будут все усиливаться, она не так-то скоро уйдет от нас. Смотрите, с наветренной стороны море позеленело, а волны показывают приближение шторма. Вы, я знаю, бывали в южных морях. Мы с вами, помнится, даже плавали вместе несколько лет назад. Видали вы теснины Грибралтара и голубые воды Италии?
— Я был всего раз около берегов Африки. Служба отозвала меня к берегам Севера.
— Я и говорю о последних. Мне там известен каждый дюйм поверхности, и я знаю, что в тамошних водах моряк может быть вполне спокоен. Здесь же мы находимся у берегов Америки, отстоящей от нас спереди на восемь — десять миль, сзади — на сорок. Между тем, если бы мы сами не были оттуда, если бы не зеленая вода и показания лота, можно было бы прозакладывать голову, что мы находимся в середине Атлантического океана, а не у берегов материка. Много прекрасных судов находит здесь преждевременную могилу, даже не зная, тде они погибают. В Европе не то: там вы можете плыть двадцать четыре часа, все время имея перед собою отчетливо видную гору, прежде чем достигнете города, расположенного у ее подножья… Такова прозрачность воздуха.
— Зато здесь есть Гольфштром[30] с его плавающей травою, с различием температур; ночью же можно найти путь к берегу лотом.
— Я говорил лишь о хороших кораблях, капитан, а не о хороших моряках. Последние, конечно, знают очень хорошо разницу между зеленою водою и голубою. Я сам сделался раз жертвою обмана зрения. Это было около берегов Италии. Мы шли в Геную под свежим северо-западным ветром и надеялись бросить якорь в ту же ночь. Мы стали уже убавлять паруса, думая, чго подходим к порту. Солнце уже с час, как закатилось. На наше счастье горизонт скоро прояснился, и что же мы увидели? Две огромных горы: одна сзади нас — на юго-востоке, другая спереди — на северо-западе. Обе казались такими близкими, как-будто мы находились у их подошвы, а между тем хорошему английскому крейсеру понадобился бы целый день, чтобы достичь их. Оказалось, что первая гора находилась на острове Корсике, а вторая была Альпы. Несмотря на середину лета, обе они были белы, как голова восьмидесятилетнего старца. До Генуи же нам оставалось еще добрых два лье.
— Бригантина поворачивает! — вскричал вдруг Лудлов. — Она намерена опять итти в береговые воды.
Вместо ответа Тризай жестом указал на север, и Лудлов, взглянув туда, понял, в чем дело.