— Тогда и наши облака хуже итальянских?
— Ну, не совсем. В Италии таких облаков, как здесь, не встретите. Там, как я уже говорил, климат сухой, а воздух прозрачный. Помню, раз вечером я стоял со своим патроном на мысе Димонте, откуда открывается чудный вид на поэтическую Марина-Гранде. Мой спутник, указывая на ярко блестевшую луну, сказал: «Вот луна Америки». Звезды искрились подобно ракетам, так как ветер унес все испарения, и воздух был совершенно чистый. Но подобные ночи — редкость даже и там; в северных же широтах их совсем не бывает.
— Неужели и чудный закат нашего солнца не может соперничать с закатом итальянского солнца?
— Совсем не то. Они оба одинаково красивы, только с различных сторон. Небо Италии удивительно нежно. Но если ваши вечерние облака и не имеют той прозрачности, того тончайшего розового оттенка, который заливает по вечерам небо Италии, то зато они отличаются более блестящими тонами, богатством своих красок. Те — более нежны, эти — более ярки. Но, я вижу, вас утомляют мои рассуждения. Давайте-ка займемся этими материями, оттенки которых имеют для молодого и пылкого воображения большую прелесть, чем даже краски самой природы.
При этих словах контрабандиста Алида улыбнулась и уже готовилась ответить, как вдруг в прихожей послышались шаги ее дяди.
Глава XXIV
Альдерман вошел, держа в руке распечатанное письмо.
— Ветры и климат! — вскричал он с досадой. — Вот письмо, извещающее меня, что превосходный корабль «Цибет» встретил на высоте Азорских островов противный ветер и опоздал прибытием на целых семнадцать недель. Сколько драгоценного времени погибло, капитан Лудлов! Вот удар репутации этого корабля, до сих пор вполне оправдывавшего возлагавшиеся на него надежды! Если и другие наши корабли будут делать то же, нам придется посылать меха уже по окончании сезона. Что это у вас, племянница? Товары? Контрабандные вдобавок? Кто послал вам эти материи? На каком корабле они прибыли?
— На эти вопросы пусть ответит их собственник, — возразила Алида, спокойно указывая на контрабандиста, при чем в глазах ее читалась затаенная тревога.
Альдерман бросил беглый взгляд на содержимое тюка, потом перевел свой несколько смущенный взор на контрабандиста.