— Бывают случаи, виконт, когда все спасение заключается в одной смелости! — спокойно и не без иронии ответил контрабандист. — В то время как Лудлов стерег проходы, мое легкое судно спокойно шло близ берегов острова Штатов. Сегодня утром оно прошло мимо этих магазинов, а сейчас дожидается своего командира, стоя за мысом, лежащим ниже, недалеко отсюда.
— Это безрассудная смелость. Изменение ветра, и вы попадетесь служителям закона и поставите в неловкое положение тех, кто заинтересован в вашей безопасности.
— Не беспокойтесь, милорд, мы пройдем Портданфер и выйдем в открытое море через пролив Коннектикут.
— Поистине, надо иметь железные нервы, чтобы разговаривать с вами. Я отказываюсь вступать с вами в сделку, так как вижу, что «Морской Волшебнице» не миновать душа.
— Очень жаль тогда, — ответил Пенитель, — но сделанного не воротишь, хотя я надеюсь, что помочь этому горю еще можно. Бригантина находится в одном лье[40] отсюда, этого нельзя отрицать. Так как вы отказываетесь от сделки, то не стоит и заключать ее. В таком случае дублоны будут употреблены, ну, хотя бы для облегчения участи Сидрифта.
— Как вы книжно выражаетесь, словно школьник, мэтр Пенитель!.. Разве вам не знаком язык дипломатических переговоров? Предположение не есть заключение, обещание не то же, что исполнение. Слова — лишь украшение речи, между тем как золото — прямое доказательство. Наше дело в шляпе!
Моряк взглянул недоверчиво на Корнбери, но прежде чем он собрался ответить, оконные стекла задребезжали от пушечного выстрела.
— Утренняя пушка! — вскричал, вздрогнув, Корнбери.
— Нет! Солнце давно взошло!
На лице Пенителя не обнаруживалось никаких признаков тревоги, хотя по его задумчивой позе, по неподвижно устремленным в окно глазам можно было заключить, что он почуял опасность. Подойдя к окну, он только что взглянул в окно, как тотчас же вернулся к собеседнику.