— В море колдуна!
Уже багры направились в грудь Пенителя, как раздавшийся вторичный взрыв придал новые силы бунтовщикам. Еще усилие, и шлюпка их отделилась от корабля.
Повиснув на трапе, Пенитель яростно смотрел вслед отъезжавшим лодкам. Примеру одной последовали и другие. Вслед за ними полетело энергичное проклятие Пенителя. Но едва он поднялся на палубу, прежнее хладнокровие вернулось к нему.
— Несколько пистолетов разрядилось от жары. Трусы и напугались! — сказал он почти весело. — Надежда еще не потеряна. Смотрите: они остановились и, быть-может, вернутся.
Вид покинутых ими на произвол судьбы жертв, сознание, что сами они почти вне опасности, едва не остановили беглецов. Но эгоизм восторжествовал! Хотя многие в глубине души и жалели покинутых, но вернуться назад не решались, за исключением молодых мичманов. К сожалению, их предложение в этом смысле было отвергнуто, и, не находя другого средства, храбрые молодые люди сделали знак продолжать путь к земле, имея в виду немедленно вернуться к погибающим, как только будут высажены матросы. Весла погрузились в воду, и шлюпки беглецов потонули во мраке.
Еще во время тушения пожара все более и более усиливавшийся ветер отнес горевший корабль довольно далеко от берега. Лудлов, раньше не знавший об этом, хотел направить корабль, по крайней мере, на мель, но, когда он узнал горькую истину, бесполезность этой попытки не оставляла сомнений.
Вернувшись на корму, Пенитель осмотрелся кругом, как бы проверяя наличность сил, на которые он мог еще рассчитывать. Он увидел альдермана, верного Франсуа, двух своих собственных матросов с бригантины и четырех молодых офицеров «Кокетки». Это было все, что осталось в наличности.
— Пламя достигло уже кают-компании! — прошептал Пенитель на ухо Лудлову.
— Я думаю, оно не проникло дальше кают мичманов, иначе мы услыхали бы взрывы разряжающихся пистолетов.
— Конечно, эти ужасные сигналы могут служить нам показателем хода пожара… Наше единственное спасение заключается в плоте.