— Подумай, — сказал он, — ты хочешь итти за осужденным, человеком вне закона!..
— Я хочу быть с тобой!
— Иметь жилищем корабль, пуститься по бурному океану!..
— Твое жилище будет и моим. Я хочу подвергаться тем же опасностям, которые будут угрожать и тебе!
Крик радости и гордости вырвался у Пенителя.
— Так ты в самом деле моя! — вскричал он. — Что значат права твоего отца перед таким чувством! Буржуа, прощай! Я буду обращаться с твоей дочерью более честно, чем ты — с дочерью моего благодетеля.
С этими словами Пенитель поднял свою подругу, как перышко, и, несмотря на порывистое движение Лудлова и патрона, старавшихся удержать их, он сбежал со своей дорогой ношей к лодке. Секунду спустя они уже были на воде, и юный Зефир с торжествующим видом махал своей матросской шапочкой.
Бригантина, как-будто сознавая, что произошло, быстро повернулась и, прежде чем стоявшие на берегу успели опомниться, лодка уже повисла на ее талях. На корме бригантины стоял Пенитель. Одной рукой он обнимал Эдору, а другой посылал прощальный привет группе, неподвижно стоявшей на берегу. Молодая девушка, все еще взволнованная, с своей стороны посылала издали последнее «прости» Алиде и своему отцу.
Наклонившись на бок под влиянием ветра, бригантина вышла на средину пролива и понеслась по направлению к открытому морю, оставляя за собой длинную пенившуюся полосу воды…
Начинало уже смеркаться, когда Алида и Лудлов покинули лужайку перед виллой Луст-ин-Руст.