— Значит, вы подслушали наш разговор, спрятавшись, вероятно, в тени этого дерева. Может-быть, у вас зрение лучше слуха?
— Не могу отрицать, что я действительно наблюдал игру выражений на вашем лице в то время, когда вы держали в руках клочок бумаги.
— Но не можете же вы знать его содержание?
— Думаю, что бумажка содержала в себе секретные приказания молодой девушки, которая сама слишком кокетлива, чтобы принять ваше предложение перевезти ее на судне, носящем то же название.
— Что это? Он прав, несмотря на все его непоколебимое бесстыдство, — пробормотал Лудлов, расхаживая взад и вперед в тени дуба. — Слова Алиды расходятся с ее действиями. Как я был глуп, что позволил себя провести, точно безусый мичман. Послушайте, боцман! Есть же у вас имя, как и у всякого бродяги по океану?
— Точно так: когда говорят достаточно громко, чтобы я слышал, я отзываюсь на имя Томаса Тиллера.
— Очень хорошо. Такой ловкий матрос должен с удовольствием вступить на королевскую службу.
— Конечно, мне было бы это очень приятно, если бы только я не был обязан сначала службою другому лицу.
— Кто же это такой, имеющий больше прав на ваши услуги, чем даже сама королева? — спросил несколько вызывающе Лудлов.
— Моя собственная особа.