— Господин Франсуа, я желаю знать, что велела передать племянница?
— Барышня не издала ни одного звука.
— Водопой и молния! Следовало бы дать ей пить и вообще лечить!
— Теперь уже поздно, масса!
— Экая упрямая девушка! Настоящая гугенотка!
Тут альдерман накинулся на негра:
— Ты должен был бы, черная твоя образина, послать за коновалом! Надо было лечить лошадь!
— Мой послал за мясником, масса, чтобы спасти кожу. Она издохла слишком скоро, чтобы ее можно было лечить.
Наступило молчание. Разговор происходил так быстро, вопросы и ответы, так же как и мысли альдермана, настолько перепутались, что при последних словах негра он сначала не мог сообразить, идет ли тут речь об Алиде или о фламандской лошади, только-что околевшей.
Огорченный неожиданным известием патрон вначале не принимал никакого участия в разговоре. Теперь же он счел долгом вмешаться.