Спутники альдермана молчали, внимательно наблюдая за лодкой, в которой находился их посланец, и, повидимому, сильно интересовались результатом свиданья. Но вдруг произошло нечто непонятное. Вместо того, чтобы направить лодку прямо к берегу, где находился его господин с друзьями, негр поворотил к устью реки, т.-е. направился в обратную сторону.
Альдерман покраснел от гнева.
— Покорность и повиновение! — вскричал он. — Черная собака покидает нас на этой песчаной балке, где мы отрезаны от всякого сообщения с остальным миром.
— Кажется, едет парламентер, — заметил Лудлов, привычный глаз которого сразу заметил шлюпку, отчалившую в эту минуту от бригантины.
Капитан не ошибся. Легкий куттер, ныряя в волнах, быстро приближался к месту, где сидели альдерман и его друзья.
Когда он приблизился к берегу настолько, что можно было переговариваться, весла разом поднялись, и шлюпка остановилась, как вкопанная. На ней поднялся уже знакомый нам моряк в индийской шали и стал подозрительно смотреть в кусты, находящиеся позади дуба. Должно-быть, результаты осмотра были удовлетворительны, так как он отдал приказ своим людям пододвинуть шлюпку ближе к берегу.
— Какое вы еще имеете дело к бригантине? — спросил он сурово. — У нас нечего продавать, — разве красоту бригантины, но она непродажна.
— Добрый незнакомец, — отвечал альдерман, упирая на слово «добрый», — мы, право, не имеем ни малейшего намерения покупать что-либо у вас. Нам хочется только поговорить с командиром вашего судна по делу, которое лично нас касается.
— Зачем же тогда с вами офицер? Я вижу здесь какого-то человека, одетого в королевскую ливрею. Не любим мы королевских слуг и вовсе не желаем заводить дурные знакомства.
Лудлов закусил было губы, стараясь подавить в себе гнев, вызванный бесцеремонным суждением относительно его особы, но не совладал с собой.