— Очаги и традиции! Добрая женщина была недурной находкой для людей подобного сорта, патрон. Как еще они не выудили у нее части вашего наследства, хотя бы в качестве вознаграждения? Но вот капитан Лудлов — человек занятой и согласится, что неприлично терять время за этой комедией.
— Я, признаюсь, сам не прочь посмотреть, чем это все кончится, — сухо ответил командир «Кокетки». — Отчего не познакомиться ближе с характером этого странного судна, раз ветер все равно не позволяет ни ему, ни моей «Кокетке» тронуться с места?
— Ох, уж это мне любопытство! — проворчал альдерман. — Всегда оно создает только затруднения! Пришла же им фантазия шутить с огнем, словно не знают, что им можно обжечься!
Несмотря на брюзжание старика, его спутники решили остаться, и упрямый коммерсант должен был покориться. Хотя главнейшей побудительной причиной, заставлявшей его стараться ускорить отъезд с бригантины, было опасение, как бы здесь его чем-либо не скомпрометировали, но надо сознаться, что и он не был вполне свободен от слабости, заставившей Олофа ван-Стаатса смотреть и слушать с таким интересом все происходившее на бригантине. Даже капитан Лудлов невольно проникался симпатией к этому судну и особенно к его матросам, степенный и скромный вид которых располагал к ним каждого.
Лудлов был хороший моряк. Он обладал, между прочим, способностью при первом взгляде на матроса угадывать его происхождение. Уже при входе на палубу бригантины он заметил, что люди ее экипажа принадлежали к различным национальностям. Между ними виднелась крепкая, приземистая фигура финляндца, дальше стоял моряк с берегов Средиземного моря, с правильными чертами загоревшего под лучами южного солнца лица. Лудлов заметил, что этот матрос бросал по временам беспокойные взгляды на горизонт.
Вскоре вновь появился Тиллер и повел своих гостей вниз. На этот раз дверь в каюту отворил сам Сидрифт. Задние окна каюты были закрыты, и таинственный полумрак царствовал в комнате. Занавес был задернут. Оставалось лишь одно небольшое окно сбоку. Дневной свет, проходя через это окно, отражался розовыми фонариками, украшавшими каюту, и придавал мебели пурпуровый оттенок.
Контрабандист принял своих посетителей с серьезным видом, хотя Лудлов уловил улыбку, пробежавшую по его выразительному лицу. Патрон смотрел на него с видом обожания. Лишь альдерман время от времени недовольно брюзжал.
— Мне сообщили, что вы желаете говорить с нашею повелительницей, — промолвил незнакомец тихим голосом. — Ее книга всегда открыта для всех желающих.
Вновь раздались звуки флейты. Занавес раскрылся. В центре алькова виднелась та же таинственная женщина, которую альдерман и его спутники уже видели снаружи бригантины: одежда, поза были те же. В руках она держала книгу, страницы которой были обращены к зрителям. Один из пальцев был вытянут вперед, как бы указывая путь бригантине. Легкая зеленая драпировка развевалась сзади нее, как бы волнуемая ветром, а на темном лице ее виднелась та же насмешливая улыбка, как и на ее бронзовом двойнике под бушпритом.
Альдерман и его друзья посмотрели друг на друга с видом немого изумления. На лице контрабандиста мелькнула торжествующая улыбка.