Между тѣмъ Билли, осмотрѣвъ повозку, нашелъ, что она его собственная, которую Эдвардсъ, не спросивъ позволенія, самовольно употребилъ для исполненія своей цѣли.
— Это моя упряжь! вскричалъ онъ. — Какъ пришли вы сюда?
— Впередъ! ворчалъ Веньяминъ, махнувъ кнутомъ наудачу, и нечаянно коснулся плеча порубщика.
— Эй, чортъ возьми, кто вы? изумленно вскричалъ Билли, такъ какъ темнота мѣшала ему узнать широкое лицо, выглядывавшее сбоку повозки.
— Кто я? Шкиперъ этого судна, которое, надо думать, плыветъ довольно скоро. Прочь съ дороги, мальчишка, впередъ!
— Господинъ Веньяминъ, оставьте кнутъ, если не хотите почувствовать моихъ кулаковъ, сказалъ порубщикъ, узнавъ возницу. — Куда ѣдете вы съ моей упряжью?
— Упряжью?
— Куда, съ моей повозкой и моими волами?
— Вы должны знать, господинъ Кирби, что я и Кожаный-Чулокъ, то есть Бенни Пумпъ; вы знаете Бенни, ну такъ Бенни и я, — нѣтъ я и Бенни, — нѣтъ, чортъ возьми! Кожаный-Чулокъ и я убрались по случаю бобровъ и потому захватили вашу повозку. Однако, вы жалко гребете, господинъ Кирби.
Билли не могъ долго оставаться въ сомнѣніи о состояніи дворецкаго. Онъ немного походилъ вокругъ повозки, взялъ кнутъ y Веньямина, заснувшаго на мягкомъ сѣнѣ, и направилъ животныхъ къ горамъ, гдѣ онъ долженъ былъ работать на слѣдующее утро. Никто его не останавливалъ, и на улицахъ деревни снова воцарилась тишина, какъ будто спокойствіе ея жителей не нарушалось.