— Может быть, все это справедливо, сэр, но я не имею большого доверия к словам маркиза.
— Дорогой сэр, вы забываете, что мы говорим с офицером, который прославился и в Европе, и в Америке. Нам нечего опасаться человека с такой репутацией.
Старик развел руками, как бы подчиняясь неизбежности, хотя суровое лицо его по-прежнему выражало упрямое недоверие, которое происходило скорее от обычного презрения к врагу, чем от каких-либо других признаков, которые могли бы в тот момент вызвать беспокойство.
Монкальм терпеливо ждал окончания беседы, происходившей вполголоса: наконец он подошел к Мунро ближе и приступил к переговорам.
— Я просил этой встречи с вашим начальником, майор, — сказал Монкальм, — в надежде доказать ему, что он уже сделал все необходимое для поддержания чести своего короля, и уговорить его прислушаться к голосу человеколюбия. Я всегда и повсюду буду утверждать, что он мужественно сопротивлялся и не уступал, пока не исчезла последняя надежда отразить неприятеля.
Дункан перевел это вступление старому коменданту, и Мунро ответил с большим достоинством и достаточно вежливо:
— Как бы ни ценил я свидетельство маркиза де Монкальма, оно, как я думаю, сделается еще более веским, если я в полной мере заслужу его.
Когда Хейворд передал французскому генералу ответ полковника, Монкальм улыбнулся и заметил:
— К сожалению, все, что я до сих пор так охотно обещаю, видя истинное мужество, может быть, станет для меня нежелательно после ненужного и бесполезного упрямства. Не угодно ли вам, полковник, осмотреть наш лагерь, чтобы лично убедиться в нашей многочисленности и в невозможности успешного сопротивления?
— Я знаю, что французскому королю хорошо, служат, — ответил непоколебимый шотландец, — однако мой собственный государь обладает такой же сильной и верной армией.