— А женщина, которую гурон оставил у моих воинов?
Ункас не отвечал.
— А женщина, которую минг привел в мой лагерь? — строго повторил Таменунд.
— Она моя! — крикнул Магуа, с торжеством потрясая рукой перед Ункасом. — Могиканин, ты знаешь, что она моя!
— Мой сын молчит, — сказал Таменунд, стараясь понять выражение лица юноши.
— Это правда, — тихо ответил Ункас.
Последовала короткая красноречивая пауза, во время которой ясно было, как неохотно толпа признавала справедливость требования минга. Наконец мудрец, которому принадлежало право решения, сказал твердым голосом:
— Уходи, гурон.
— А как он уйдет, справедливый Таменунд, — спросил коварный Магуа, — с пленницей или без нее? Вигвам Хитрой Лисицы пуст. Поддержи его, отдав то, что ему принадлежит.
Старец сидел некоторое время, погруженный в глубокое раздумье; потом он наклонил голову к одному из своих почтенных товарищей и спросил: