— Юнита! сказала Марія, отходя снова отъ бойницы: — этотъ видъ становится все болѣе невыносимымъ. Я-бы лучше хотѣла имѣть передъ глазами непріятеля, чѣмъ это вѣчное царство смерти.
— Тише, тише, возразила индіанка: они идутъ; я слышу крикъ воиновъ, берущихъ скальпъ. Смотри, смотри, вотъ Капъ, Стрѣла ведетъ его.
— Дорогой дядя; слава Богу, онъ живъ! воскликнула Марія, снова приблизившись къ бойницѣ и выглянувъ въ нее.
Она увидѣла Капа и квартирмейстера въ рукахъ индѣйцевъ, которые безбоязненно вели ихъ къ блокгаузу, ибо знали, что въ немъ не могло уже быть никакой мужской защиты. Марія едва успѣла вздохнуть, какъ вся толпа стояла уже у самой двери, причемъ она, къ нѣкоторому успокоенію, замѣтила, что между индѣйцами находился и французскій офицеръ. Послѣ краткаго совѣщанія съ Стрѣлою и французомъ, раздался голосъ квартирмейстера, который закричалъ Маріи:
— Миссъ Дунгамъ, взгляните, пожалуйста, внизъ на насъ чрезъ одну изъ бойницъ, и имѣйте состраданіе къ нашему положенію. Намъ угрожаетъ немедленная смерть, если вы не отворите двери побѣдителямъ и не сдадите имъ блокгауза. Дайте же смягчить себя, и если желаете, чтобы мы еще нѣкоторое время сохранили наши скальпы.
Маріи показалось, что квартирмейстеръ слишкомъ легкомысленно судитъ о такомъ важномъ предметѣ, какъ сдача блокгауза, и она вовсе не чувствовала склонности исполнить его желаніе.
— Дядя Капъ! закричала она: — скажите мнѣ, какъ должна я поступить?
— Слава Богу, милая Марія, что я снова слышу твой голосъ; я уже думалъ, что ты раздѣлила участь бѣдной Женни, и страхъ этотъ тяжело лежалъ на сердцѣ. Что тебѣ дѣлать, мое дитя? Если хочешь послѣдовать моему откровенному совѣту, то ни подъ какимъ условіемъ не отпирай двери. Квартирмейстеръ и я старики, и нѣтъ никакой важности въ томъ, проживемъ ли мы нѣсколько лѣтъ больше или меньше; ты же, Марія, должна остерегаться, чтобы не попасть въ руки этого кровожаднаго отряда дьяволовъ. Еслибъ я былъ въ блокгаузѣ, то ни одинъ индѣецъ не выманилъ бы меня оттуда.
— Миссъ Марія, прервалъ квартирмейстеръ:- надѣюсь, вы не будете слушать вашего дяди, котораго мысли, повидимому, перепутались со страха. Увѣряю васъ, что намъ всѣмъ не сдѣлаютъ никакого вреда, если вы сдадите блокгаузъ, — и, напротивъ того, дядя вашъ и я видимъ предъ глазами вѣрную смерть, если вы упорно будете держаться на своемъ постѣ.
— Господинъ квартирмейстеръ, я послѣдую совѣту моего дяди, твердо отвѣчала Марія. Прежде чѣмъ не рѣшится судьба всего острова, я не оставлю блокгауза ни въ какомъ случаѣ.