Эта искренняя речь Виолетты была прервана звонком доверенного слуги, которому было приказано извещать таким способом о своем приходе.
— Что это значит? — сказал взволнованно монах, обращаясь к вошедшему лакею. — Как ты смел войти без моего приказания?
— Батюшка, там внизу чиновники. От имени республики они требуют, чтоб их впустили сюда.
— Дело принимает серьезный оборот, — сказал дон Камилло, который казался спокойнее всех. — Мое посещение открыто. Успокойтесь, я один буду в ответе, если на это посмотрят, как на преступление.
— Это полицейские агенты? — спросил монах.
— Батюшка, это высшие должностные лица, имеющие знаки отличия.
— И чего они хотят?
— Они имеют сказать что-то лично донне Виолетте.
— Это, кажется, не так опасно, — заметил монах, облегченно вздыхая. Он отворил дверь в домовую молельню:- Войдите сюда в часовню, дон Камилло, — сказал он.
Так как раздумывать было некогда, то дон Камилло повиновался приказанию монаха. Дверь часовни затворилась за ним, и слуги ввели ожидавших.