— Почему тебя так долго не было?
— Я был нужен правительству, — сказал монах, тяжелым вздохом облегчая свои страдания.
— Понимаю, отец Ансельм. Ты был у осужденного.
— Да, дочь моя.
— Но он наказан справедливо? — спросила донна Флоринда.
— Нет, он не заслуживал смерти, — сказал с жаром монах.
— О, в каком ужасном состоянии находится Венеция!
— И все это делают те, Виолетта, которые распоряжаются тобой, — сказал дон Камилло. — Отец, можно узнать подробнее, свидетелем чего вы сейчас были?
— Стыдно не за умершего, а за живых. Стыдно за то, что у нас существуют такие порядки.
— Я узнаю в этом руку тех, кто заседает там, в этом гнусном Совете Трех, — сказал дон Камилло. — Они вмешались из подлого расчета в мое дело, и я должен признаться, к моему стыду, чтобы добиться справедливости, я вынужден был прибегнуть к приниженности, которая вовсе не в моем характере. Это отвратительное правление подвергает страну серьезным опасностям, облекая все тайной: намерения, действия и ответственность.