— Но, надеюсь, ты не услышала ничего для тебя нового, — ответила она поспешно. — Я жалею только, что ты ошиблась в своих ожиданиях, встретив здесь меня, вместо дона Камилло.
— Аннина! От тебя ли я это слышу?
— Согласись сама, что не за кузиной же ты пришла в его дворец.
Джельсомина давно свыклась с горем, но никогда раньше она не знала унижений стыда. Она залилась слезами и, не будучи в силах долее держаться на ногах, опустилась на стоявший возле стул.
— Я не хотела тебя обидеть, — сказала хитрая дочь виноторговца, — но все-таки нельзя отрицать, что обе мы находимся в частном кабинете самого веселого кавалера Венеции.
— Я же тебе сказала, что пришла сюда из сострадания…
— Из сострадания… к дону Камилло?
— Нет, Аннина, я пришла сюда из сострадания к одной благородной, прекрасной девушке из фамилии Пьеполо.
— А почему девушка из фамилии Пьеполо обращается к посредничеству дочери тюремного смотрителя?
— Почему? Причиной этому — несправедливость властвующих. Во время бунта рыбаков эта девушка с ее воспитательницей были выпущены на свободу рыбаками, и вот, скрываясь от толпы и от далматинцев, они вбежали в тюрьму. Там они искали убежища…