— Это дочь тюремного смотрителя, — сказал Джакопо, чувствуя, что девушка была не в силах отвечать. — Я познакомился с ней, благодаря моим частым посещениям этой тюрьмы.
Отец Ансельм посмотрел на обоих. Сначала выражение его глаз было строгое, но мало-по-малу он смягчился.
— Вот следствие страстей! — сказал он таким тоном, в котором слышались одновременно и упрек, и сожаление. — Таковы всегда плоды преступления.
— Отец, — вскричал Джакопо, — я еще заслуживаю этот упрек, но девушка, которую вы сейчас видите, она ни в чем неповинна.
— Мне приятно это слышать.
Грудь заключенного высоко поднималась. Джельсомина рыдала, вся содрогаясь.
— Зачем ты вошла сюда? И знала ли ты, чем занимался тот человек, которого ты любишь? — спросил монах, стараясь придать больше строгости своему голосу.
— Я ничего не знала, нет, нет, нет!
— И теперь, когда ты знаешь правду, ты, конечно, уже перестала быть жертвой своей страсти?
Джельсомина опустила голову, скорее под влиянием горя, чем от стыда, и ничего не ответила.