— Антонио! — повторил монах. — Разве тебя обвиняют, мой сын, в смерти Антонио?
— За это именно преступление меня приговорили к смерти.
Монах опустился на скамейку и словно замер, между тем как его взгляд, полный ужаса, переходил по очереди с бесстрастного лица Джакопо на дрожавшую Джельсомину. Он начинал видеть правду из-за таинственной занавеси, которой ее скрывала политика Венеции.
— Здесь произошла страшная ошибка, — сказал он, задыхаясь. — Я побегу сейчас к судьям и выведу их из заблуждения.
Заключенный спокойно улыбнулся и протянул руку, чтобы удержать монаха.
— Это ни к чему не приведет, потому что Совет Трех желает осудить меня за смерть Антонио.
— Но ты ведь будешь безвинно казнен! Я был свидетелем его смерти и докажу, что его убили другие.
— Отец, — вскрикнула Джельсомина, — повторите ваши слова, скажите мне еще раз, что Карло не сделал этого ужасного преступления.
— Он меньше всех виновен в этом преступлении.
— Да, Джельсомина, — вскричал Джакопо, протягивая ей руки, — я не виновен в этом преступлении, как и во всех других, которые мне приписывают!