— Да, и я утверждаю, что Джакопо не виновен в этом преступлении. Я исповедывал этого самого старика перед тем, как он был… убит.
Дож отвернулся; он начинал понимать истину.
— Ваше высочество! — произнес дрожавший голос.
— Что тебе надо, девушка?
— Я надеюсь, что ваше высочество не допустит Венецию до такого позорного преступления.
— Ты слишком смело говоришь, моя милая.
— Опасность, грозящая моему Карло, научила меня быть смелой. Может быть, вы согласитесь пойти взглянуть на бедного Карло или прикажете его привести сюда? Его простой рассказ докажет вам всю несправедливость возводимых на него обвинений.
— Это бесполезно… совершенно бесполезно. Твоя уверенность в его невиновности красноречивее его слов.
Луч надежды блеснул в глазах Джельсомины. Дож, казалось, совершенно терялся; он смотрел то на девушку, то на члена Совета Трех, лицо которого попрежнему оставалось безучастным.
Он дал знак Джельсомине и монаху удалиться. Джельсомина охотно повиновалась, так как торопилась в камеру Джакопо. Но монах задержался на минуту, не доверяя успеху своей просьбы. Он увидел, что старый дож подошел к безмолвному члену Тайного Совета и протянул ему руки, как бы ища его сочувствия.