— Так-то оно так! Но и пальцы бывают разные, синьор.
— Тот, кто тебя не знает, Джакопо, может тебя принять за противника нашего строя. Ни один воробей не упадет в республиканской Венеции, не причинив горя сердцу Сената… Скажи мне теперь: ропот торговцев относительно уменьшения золота все еще продолжается? Теперь не так легко разжиться цехинами[24], как раньше, а между тем жадность влечет их к золоту.
— Ну, нет, судя по лицам, которые я встречал за последнее время на Риальто, нельзя сказать, что их дела плохи.
— Гм… Так вот оно как… Среди них, правда, немало таких, которые дают взаймы нашим молодым людям под проценты.
— Я слышал, что синьор Джакомо приносит им дохода больше, чем остальные.
— Что? Мой сын, мой наследник! Не обманываешь ли ты меня?
— Известно, что ваш сын слишком широко распоряжается деньгами…
— Это важное сведение. Очень важное! Надо как можно скорее убедить юношу в важности последствий его неблагоразумия… А ростовщик, пользующийся его неопытностью, будет наказан. И, в назидание, долг будет конфискован в пользу должника. Я считаю своей святой обязанностью заняться этим делом. Ну, а приходилось тебе за это время выступать в твоей главной роли — «исправителя чужих ошибок»?
— Важного делать ничего не приходилось… Есть один, который сильно ко мне пристает, но я еще не знаю, чего он от меня добивается.
— Твое дело щекотливого свойства, но не забудь — награда обеспечена.