— До свиданья! — прошептал поспешно гондольер.
Его собеседник пожал гондольеру дружески руку. Через минуту Джино оправлял подушки в палатке гондолы. Разбудив своего подручного, он вместе с ним взялся за весла.
Глава II
Войдя в гондолу, дон Камилло стоял, погруженный в задумчивость, до тех пор, пока лодка, управляемая искусными гребцами, не выбралась из тесноты и не направилась к Большому каналу.
— Тебе хочется показать свое искусство на гонках, Джино, и по справедливости ты заслуживаешь награды, — сказал дон Камилло. — С кем ты разговаривал, когда я позвал тебя?
— Это мой приятель из Калабрии, синьор. В последний свой приезд он клялся, что не вернется больше в Венецию, а теперь пригнал опять свою фелуку.
— А как его имя, и как называется его фелука?
— «Прекрасная Соррентинка», а его зовут Стефано Милано; он — сын старого вашего слуги, синьор. Его судно — одно из наиболее быстроходных, да и красотой может похвалиться.
Дон Камилло, казалось, заинтересовался разговором.
— «Прекрасная Соррентинка»! Как ты думаешь, мне когда-нибудь приходилось видеть эту фелуку?