— Так как эта попытка уже известна, и о ней уже говорят, то надо дать приказание казнить каких-нибудь негодяев, как-будто за нападение на курьера с целью грабежа. Иначе мы рассорим республику с ее друзьями… В нашем списке уже отмечены имена таких, которые достойны смертной казни.
— Мы об этом позаботимся, тем более если, как вы утверждаете, это дело такое серьезное. Каждый, кто небрежно относится к своим обязанностям, не может надеяться на снисхождение.
— Честолюбие Габсбургов[31] не дает мне покоя и во сне! — сказал другой, бросая на стол просмотренные бумаги. — До чего Австрия стремится увеличить свою территорию и распространить свое владычество за пределы рассудка и природы! Нам принадлежат уже давным-давно провинции, приспособленные к нашей системе управления. Эти провинции были покорены еще нашими предками, между тем, теперь они являются предметом жадной зависти наших соседей Габсбургов.
— А вы забываете притязания испанского короля?
— Да все они, кого ни возьмете, только и думают, как бы лишить нас наших доходов.
— Вот хоть бы португальцы! Они нам нанесли большой вред своими открытиями в Африке; без этого мы могли бы удержать торговлю нашими товарами в Индии. Я искренно признаюсь, что ненавижу этих выродков!
— Синьор Градениго, вы сегодня что-то задумчивы?
Третий член совета, не проронивший ни одного слова после ухода Антонио, был действительно синьор Градениго. Он медленно поднял голову.
— Допрос рыбака напомнил мне детство, — сказал он, — ведь мы с ним молочные братья, и первые годы нашей жизни прошли в совместных играх.
— Подобное родство, конечно, ставит нередко в неловкое положение. Но я доволен, что ваше волнение не имеет другой причины; а то я беспокоился, что до вас дошли слухи, которые распускают о вашем молодом наследнике…