Все предосторожности, предпринятые в отношении Зверобоя, состояли лишь в том, что ему перевязали толстой веревкой обе ноги, так, однако, что он мог гулять где ему угодно, хотя не имел возможности убежать. Его руки были совершенно свободны. Зверобой думал сначала, что его свяжут только на ночь, как это обыкновенно делали минги со своими пленниками, но когда ему немедленно спутали ноги, то он увидел в этом обстоятельстве несомненный признак уважения к его ловкости и храбрости. С этой минуты его слава между индейцами была упрочена раз навсегда, и он с гордостью смотрел на свои путы. Ему позволили сесть на пень дерева возле огня, чтобы высушить платье. Перед ним лицом к лицу стоял его дюжий противник, с которым он боролся в воде. Другие воины и начальники стояли немного поодаль и совещались. Через несколько минут к пленнику подошла старуха, которую звали Медведицей; ее глаза сверкали, ноги дрожали, морщинистые кулаки делали угрожающие жесты. Она кричала, обращаясь к своему врагу:
— Хорек смердящий! Приятели твои, делавары, хуже всякой бабы, и ты был паршивым бараном между ними. Тебя прогнали из племени бледнолицых, и красные люди не пускают в свои вигвамы. Скверные бабы дали тебе пристанище, как паршивому щенку. Разве правда, что ты убил нашего друга? Врешь, собака: его великая душа оставила свое тело потому только, что не хотела опозорить себя сражением с таким щенком! Собака, вонючка, сурок, выдра, еж, свинья, жаба, паук, янки!
Старуха неистово махала кулаками перед самым лицом пленника, который, однако, был совершенно равнодушен к этим энергичным усилиям вывести его из себя и не обращал на них внимания, подобно тому, как человек благовоспитанный не обращает внимания на непристойную ругань. Наконец Райвенук оттолкнул старуху и, приказав ей удалиться, спокойно подошел к Зверобою.
— Бледнолицый друг мой пожаловал к нам в гости, — сказал он фамильярным тоном и с лукавой улыбкой. — Мы очень рады таким гостям. У гуронов есть хороший огонь, и белый человек может обсушиться.
— Спасибо, гурон, или минг, что ли, как тебя зовут. Спасибо за ласку и за твой огонь, который особенно хорош после того, как выкупаешься в Глиммергласе.
— Бледнолицый… но у брата моего должно же быть какое-нибудь имя. Великий воин не мог прожить так долго без всякого имени.
— Минг, я уже говорил тебе, что твой умирающий друг назвал меня Соколиным Глазом, и ты можешь судить сам, достоин я такого имени или нет.
— Доброе имя. У Соколиного Глаза быстрые глаза и верные удары. Но ведь Соколиный Глаз не женщина. Зачем же он живет между делаварами?
— Понимаю тебя, минг, и начинаю видеть, что ты лукав. Пусть будет тебе известно, что я хочу жить и умереть между делаварами, оставаясь белым.
— Хорошо! Но уж если охота тебе жить с красными людьми, выбирай лучше гуронов. Соколиный Глаз больше похож на гурона, чем на бабу.