— Как же ты мало знаешь людей, бедная Гэтти! Мнимые друзья бывают иной раз страшнее всякого врага, особенно для женщин! Завтра ты поутру опять воротишься в лагерь и узнаешь подробнее, что можно для него сделать. Пока живет на свете Юдифь Гуттер, Зверобоя не станут мучить!
Юдифь отлично управляла челноком и, несмотря на непроницаемый мрак, не боялась сбиться с дороги. Но на этот раз ее поиски были безуспешны, и обе сестры к величайшему сожалению должны были убедиться, что пловучий дом переехал куда-то на другое место.
— Что ж это такое, Гэтти? — с изумлением и досадой спросила Юдифь после бесполезных поисков. — Быть не может, чтоб индейцы в этот час произвели нападение на своем неуклюжем плоту и овладели нашими друзьями, когда они спали.
— Я не думаю, — отвечала Тэтой, — чтобы Чингачгук и Вахта могли так скоро заснуть после такой продолжительной разлуки. Им есть о чем поговорить.
— Разумеется, но ведь мысли Чингачгука теперь далеки от всяких военных действий, и его, пожалуй, всего легче застигнуть врасплох. Но, во всяком случае, мы могли бы здесь услышать шум: крик и ругательства Скорого Гэрри в эту тихую ночь, без сомнения, раздавались бы по всему озеру.
— Да, сестрица, Генрих Марч слишком необдуман в своих словах, — кротко заметила Гэтти.
— Не в этом теперь дело, моя милая! Ирокезы не могли произвести нападения без всякого шума, и прошел только час, как я оставила ковчег. Малейший звук мог бы достичь моих ушей. Что же заставило отца оставить нас на произвол судьбы?
— Может-быть, он подумал, что мы спим в своей комнате, и спокойно воротился в замок. Ведь не в первый раз ковчегу плавать по воде в ночное время.
— С этим легко согласиться, Гэтти. Недавно подул южный ветер, и они, быть-может…
Прежде чем Юдифь окончила свою фразу, свет, подобно блеску молнии, мгновенно озарил воду и лес. Раздался ружейный выстрел, и горное эхо на восточном берегу повторило этот звук. Почти в ту же минуту раздался протяжный и мучительный крик, вырвавшийся, очевидно, из женской груди. Еще минута — и смолкло все, но эта могильная тишина сделалась на этот раз страшнее самого крика. Бедная Гэтти закрыла лицо обеими руками, и дрожь пробежала по всему ее телу. Юдифь, несмотря на свою природную неустрашимость, едва переводила дух.