Юдифь вздрогнула, но промолчала.
Через минуту она встала и сказала Генриху Марчу, что больше ничего не имеет ему сказать.
Глава XXII
Гэтти сидела на передней части парома. Юдифь подошла к сестре и, подавив свое волнение, проговорила твердым и решительным голосом, пользуясь тем, что в эту минуту могикан и Вахта удалились на противоположную сторону ковчега:
— Сестрица, мне нужно поговорить с тобой о многом. Сядем в эту лодку и отплывем от ковчега: посторонние не должны слышать наших тайн.
— Пусть Генрих Марч распустит парус и уйдет вперед: мы останемся здесь.
— Хорошо! Останемся здесь, как ты этого хочешь, и пусть ковчег сдвинется с места. Приготовь лодку, а я скажу об этом Генриху Марчу.
Ковчег отошел саженей на тридцать вперед, а лодка остановилась на отмели.
— Смерть Томаса Гуттера, — начала Юдифь, — изменила всю нашу будущность. Пусть он не был нашим отцом, но мы тем не менее родные сестры, и нам следует оставаться в одном доме.
— Почем я знаю, Юдифь? Может-быть, тебе приятно было бы узнать, что я не родная твоя сестра.