— Ваше счастье, Юдифь, что вы уцелели от пули этого индейца. Вам не следовало выходить из каюты, и ваша необдуманная смелость могла иметь печальные последствия.
— Зачем же вы бросились за мною, любезный Зверобой? Ведь и вам грозила такая же опасность.
— Мужчина обязан спасать женщину везде и всегда: это его обязанность, которую понимают и минги.
— Вы больше делаете, чем говорите, Зверобой, — отвечала Юдифь, усаживаясь возле того места, где он стоял, управляя рулем. — Надеюсь, мы с вами скоро подружимся. Генрих Марч говорит очень бойко, но когда нужно действовать, он не выполняет своих слов.
— Марч ваш старый друг, Юдифь, и вам не следует дурно отзываться об отсутствующем друге.
— Генрих Марч, я полагаю, никого не обрадует своею дружбой. Молчите или поддакивайте, когда он говорит, — и он весь к вашим услугам. Если же вы ему противоречите, тогда злословие и бешенство его не знают никаких пределов. Нет, Зверобой, я не могу любить человека с характером Генриха Марча. С своей стороны и он, я уверена, таких же мыслей обо мне. Вы это, конечно, знаете, если он говорил с вами.
— Марч по обыкновению высказывает все, что у него на языке, не давая пощады ни друзьям, ни врагам. Это, конечно, зависит от необдуманности и чрезмерной пылкости его характера.
— Я убеждена, что язык Марча работает вдоволь, как только речь заходит о Юдифи Гуттер и ее сестре, — сказала она презрительным тоном. — Репутация молодых девушек — забавный предмет для известных людей, которые, однако, не осмелились бы разинуть рта, если бы у этих девушек был брат или близкий родственник. Так и быть. Пусть Генрих Марч издевается над нами сколько угодно: рано или поздно он раскается. Даю в том честное слово.
— Вы слишком преувеличиваете, Юдифь. Гэрри никогда ни одного слова не говорил о вашей сестре, и…
— Понимаю! — с живостью вскричала Юдифь. — Его змеиный язычок потешается только надо мной одной. Бедная Гэтти ниже или выше его клеветы и злости.