— Нет, краснокожий, ты ошибаешься, когда думаешь, что одна из этих лодок принадлежит тебе. Пойдем на берег, и ты уверишься в этом собственными глазами.
— Хорошо!
Они оба пошли к берегу, не обнаруживая ни малейшего недоверия друг к другу. Индеец несколько раз забегал даже вперед, показывая своему товарищу, что он не боится повернуться к нему спиною. Когда они вышли на открытое место, индеец протянул руку к лодке Зверобоя и выразительно сказал:
— Не моя лодка — бледнолицого. Эта — краснокожего. Не нужна чужая — давай собственную.
— Ты ошибаешься, краснокожий, жестоко ошибаешься. Эту вторую лодку берег для себя старик Томас Гуттер, и по всем возможным законам, красным или белым, она принадлежит ему, никому другому. Осмотри хорошенько работу: индейцу никогда не сделать такой лодки.
— Хорошо! Брат мой не стар по годам — по уму стар. Индеец не сделает. Работал белый человек.
— Очень рад, что ты убедился, иначе пришлось бы нам поссориться, потому что всякий имеет право требовать то, что принадлежит ему. Но для прекращения всяких споров и недоразумений я отпихну эту лодку так, чтобы не достать ее ни тебе, ни мне.
Говоря это, он оттолкнул ее с такой силой, что легкий челнок отскочил от берега футов на сотню и поплыл по течению вперед, не подходя к берегу.
При этом неожиданном движении, минг остолбенел и бросил жадный взгляд на другую лодку, в которой сохранились все весла. Но это изменение в лице индейца продолжалось не более минуты и оно тотчас же снова приняло дружелюбный вид.
— Хорошо! — повторил индеец выразительным тоном. — Молодая голова — старая душа. Умеет кончать споры. Прощай, брат. Твой идет в дом на воде — дом Бобра; индеец уйдет в лагерь сказать вождям — не нашел каноэ.