— Юдифь, — сказал молодой охотник, всматриваясь в ее лицо с улыбкой и вместе с тем с живейшем любопытством, которое не ускользнуло от проницательных глаз девушки, — достанет ли у вас мужества отказаться от нарядов в пользу пленников, хотя один из них ваш отец, а другой, если не ошибаюсь, ваш жених?
— Зверобой, — отвечала девушка после минутного колебания, — я буду с вами совершенно откровенна. Признаюсь, было время, когда я ничего не любила с таким жаром, как свои наряды; но с некоторой поры я начинаю изменяться. Генрих Марч сам по себе не имеет в моих глазах никакой цены, но я не пожалею ничего, лишь бы возвратить ему свободу. И если я готова на такую жертву ради этого хвастуна, болтуна и шалопая, то можете представить, что согласна я сделать для своего собственного отца.
— Вот это хорошо, очень хорошо. Такой образ мыслей достоин женщины. Мне удавалось встречать такие чувства между делаварками; дикие женщины нередко жертвуют своим тщеславием в пользу сердечных привязанностей. Чувства, стало-быть, одинаковы для всех рас, несмотря на различие цвета их кожи.
— Освободят ли дикие моего отца, если Юдифь и я отдадим все, что у нас есть? — спросила Гетти простодушным тоном.
— Очень вероятно, моя милая, — сказал Зверобой с выражением искреннего участия; — их женщины, без сомнения, будут на вашей стороне. Но скажи мне, Великий Змей, много ли женщин в лагере этих головорезов?
— Шесть, — отвечал Чингачгук, поднимая все пальцы левой руки и приставляя правую руку к сердцу, — шесть с этою.
Бумпо понял, что его приятель подразумевал свою возлюбленную.
— Видел ли ты ее, любезный друг? Заметил ли ты ее прелестное лицо? Подходил ли ты близко к ее уху, чтобы пропеть ее любимую песню?
— Нет, Зверобой. Густые деревья закрывали ее своими листьями, как облака скрывают солнце на лазурном небе. Но Чингачгук слышал громкий смех своей Вахты и различил ее среди ирокезских женщин.
— Вот, Юдифь, верьте уху делавара, и особенно чуткому уху влюбленного, способного различить любимые звуки между тысячами голосов. Сам я не испытал этого, но если молодые люди — я разумею и мужчин, и женщин — любят друг друга, то им особенно нравится смех или просто голос любимой особы.