— Детское ружьецо! — воскликнул Чингачгук, взяв, как игрушку, один из этих пистолетов.
— Нет, Чингачгук, эта вещица годится и для гиганта, если только он умеет с нею ладить. Постой, однако, белые люди иной раз слишком неосторожно укладывают в сундуки огнестрельное оружие. Дай-ка мне осмотреть их.
С этими словами Зверобой взял пистолет из рук своего друга и открыл полку. Оказалось, что там была затравка, похожая на пережженный уголь. С помощью шомпола уверились без труда, что пистолеты были заряжены, хотя, вероятно, они оставались в сундуке целые годы. Это открытие в высшей степени озадачило индейца, имевшего обыкновение каждый день осматривать и перезаряжать свое ружье.
— Непростительная неосторожность белого человека! — сказал Бумпо, покачав головой. — Редкий месяц проходит, чтобы не было от этой оплошности какой-нибудь беды. Странно, Юдифь: владелец подобного оружия, стреляя в какую-нибудь дичь или в своего врага, непременно из трех раз делает два промаха, а между тем в случае оплошности они весьма часто убивают свою жену, ребенка, брата или друга! Ну, так вот, видете ли, мы окажем некоторую услугу владельцу этих пистолетов, если сейчас же из них выстрелим. Кстати, для нас с Чингачгуком это будет новый случай попробовать свою ловкость. Положи, Чингачгук, новую затравку. Я сделаю то же, и потом увидим, кто из нас лучше стреляет из пистолета.
Минуты чгрез две они вышли на платформу и выбрали на поверхности ковчега какой-то предмет, который должен был служить для них мишенью. Юдифь стала возле них.
— Отступите назад, Юдифь, дальше отступите, — сказал Зверобой. — Пистолеты заряжены давно, и, пожалуй, при этом опыте может случиться какая-нибудь неприятность.
— Так не стреляйте, по крайней мере, вы, Зверобой, и пусть оба пистолета пробует ваш приятель. Всего лучше, если вы просто разрядите их, не стреляя.
— Вот уж это нехорошо, Юдифь. Пожалуй, некоторые люди могли бы подумать, что мы трусим, хотя это было бы совершенно несправедливо. Нет, Юдифь, мы будем стрелять, только я думаю, что едва ли кто из нас может похвастаться своим искусством.
Юдифь в сущности была храбрая девушка, и ружейный выстрел испугать ее не мог. Ей случалось самой стрелять из ружья, один раз даже она застрелила оленя при таких обстоятельствах, которые делали ей честь. Теперь она отступила назад и подошла к Зверобою, предоставив индейцу всю переднюю часть платформы. Чингачгук приподнимал пистолет несколько раз и, наконец, ухватившись за него обеими руками, спустил курок. Оказалось, что пуля, миновав избранную мишень, не попала даже в ковчег и скользнула по воде рикошетом наподобие брошенного рукою камня.
— Хорошо, Змей, отлично! — вскричал Зверобой с хохотом. — Ты дотронулся до озера, и это для некоторых уж огромный подвиг. Я знал это и говорил Юдифи, что руки краснокожего отнюдь не созданы для этих коротких ружей. Ты дотронулся до озера, и все же это лучше, чем попасть в воздух. Теперь моя очередь: посторонись!