На дороге в белой пыли валялся довольно большой недоеденный огрызок колбасы, а рядом с ним во всех направлениях отпечатались следы собачьих лап.
— Свел ведь, подлец, собаку! — испуганно прошептал дедушка, все еще сидя на корточках. — Не кто, как он, — дело ясное… Помнишь, давеча у моря-то он все колбасой прикармливал.
— Дело ясное, — мрачно и со злобой повторил Сергей.
Широко раскрытые глаза дедушки вдруг наполнились крупными слезами и быстро замигали. Он закрыл их руками.
— Что же нам теперь делать, Сереженька? А? Делать-то нам Что теперь? — спрашивал старик, качаясь взад и вперед и беспомощно всхлипывая.
— Что делать, Что делать! — сердито передразнил его Сергей. — Вставай, дедушка Лодыжкин, пойдем!..
— Пойдем, — уныло и покорно повторил старик, подымаясь с земли. — Ну что ж, пойдем, Сереженька!
Вышедший из терпения Сергей закричал на старика, как на маленького:
— Будет тебе, старик, дурака-то валять. Где это видано всамделе, чтобы чужих собак заманивать? Чего ты глазами на меня хлопаешь? Неправду я говорю? Прямо придем и скажем: «Подавай назад собаку!» А нет — к мировому, вот и весь сказ.
— К мировому… да… конечно… Это верно, к мировому… — с бессмысленной, горькой улыбкой повторял Лодыжкин. Но глаза его неловко и конфузливо забегали. — К мировому… да… Только вот что, Сереженька… не выходит это дело… чтобы к мировому…