Мальчик быстро повернулся к деду. Его большие серые глаза потемнели, расширились и загорелись гневом.
— Ладно. Молчи уж, — сказал он грубо, срывающимся детским басом.
— Ах ты, подсвинок! — воскликнул с удивлением и с неожиданной лаской в голосе Бузыга. — А ну-ка, ходи ко мне. Горилку пьешь?
Он поставил Василя между своими коленами и большими, сильными руками плотно обнял его тонкое тело.
— Пью! — храбро ответил мальчик.
— Эге, с тебя добрый воряга будет. Ну-ка, тяпни.
— Как бы не завредило? — с лицемерной заботливостью заметил Козел, жадно глядя на бутылку.
— Молчи, старый лис. Останется и тебе, — успокоил его Бузыга.
Василь сделал большой глоток и закашлялся. Что-то отвратительное на вкус, горячее, как огонь, обожгло ему горло и захватило дыхание. Несколько минут он, как рыба, вытащенная из воды, ловил открытым ртом воздух и страшно хрипел. Из глаз у него покатились слезы.
— От так. Теперь садись, казак, промеж казаками, — сказал Бузыга и легонько оттолкнул от себя Василя. И, точно сразу забыв о мальчике, он равнодушно заговорил с Козлом.