Захватил в доме гвоздей, молоток и кое-как, неумело, криво, но прочно, заколотил гроб. Вбивая последний гвоздь, спросил:
— Это не Зина?
Она ответила, точно злая сучка брехнула:
— Нет, другая стерва. Та давно подохла.
— А эту как звать?
— А черт ее знает!
И влегла в тачку всем своим испепеленным телом.
Я только подумал про себя: "Успокой, Господи, душу неизвестного младенца. Имя его Ты Сам знаешь".
Другой женщине я бы непременно помог довезти гроб, хотя бы до шоссе…
Много еще было невеселого. Ведь каждый день нес с собою гадости. Но теперь во мне произошел какой-то легкий и бодрый поворот.