И тотчас же они услышали лай, подобный грому. Два больших холеных сенбернара летели прямо на них.
Надо сказать, что мальчики, если и видали собак, то только на картинке, но эти разинутые пасти, красные языки, частое дыхание, громкий лай – это уже была действительность. Старая, корявая, дуплистая ива висела над речкой. Первый Юрьев, а за ним Нельгин с быстротой обезьян вскарабкались на ветви и сидели, поджав под себя мокрые ноги, дрожа от ужаса.
Пришел какой-то человек, грязный, с черным лицом, заставил собак замолчать, спросил мальчиков:
– Откуда вы? Кто такие? Где живете? Куда идете?
Нельгин начал вдохновенно лгать. Немножко ему вспомнилась «Красная Шапочка»:
– Мы идем в Кудрино, к бабушке. И вот заблудились. Как бы нам пройти?
Черный человек все-таки оказался менее страшным, чем собаки. Под его покровительством они пошли в контору к управляющему железоделательного завода «Дангаузер и Кº». Толстый, опившийся пивом и очень спокойный немец спрашивал их почти то же самое, что и черный человек, но очень лениво и равнодушно. Нитки не особенно ловко сорванных обшлагов, однако, навели его на почти правильную мысль:
– А все-таки вы, может быть, из этих самых, как его называется? Елизаветинское училище?
Елизаветинский институт был рядом с пансионом, и если бы он сказал из «Разумовского», то, вероятно, мальчики отдались бы на волю победителя. Но этот промах был в руку Нельгину.
– Помилуйте! Елизаветинский институт – это женский институт, а мы просим указать дорогу.