Помню еще одно утро, после долгой, блаженной ночи... Мне уже пора было ехать на завод, но я сказал легкомысленно:
– Душа моя, ведь нам очень хорошо вместе. Такая ночь, как эта, – эта самая – никогда не повторится; продолжим ее еще на двадцать четыре часа, прошу тебя.
– А твоя служба?
– Ну, мое присутствие не так уж крайне необходимо. Наконец, я могу сейчас же телеграфировать, что заболел или вывихнул ногу...
Она медленно и серьезно покачала головою:
– Зачем говорить неправду? Лгут только трусы и слабые лентяи. Тебе, большой Мишика, не идет притворство.
– Даже в шутку?
– Даже в шутку.
Это нравоучение меня немного покоробило, и я возразил со сдержанной резкостью:
– Странно. Разве я не хозяин своего тела, своего времени, своих мыслей и желаний?