Боже мой! Какое прекрасное и гневное лицо вдруг обернулось ко мне.
– Разве мне это не все равно? Куда вы возите этих… – она запнулась и выговорила с брезгливым подчеркиванием, – …этих, вот этих женщин?
Я велел извозчику ехать прямо. Мы миновали Литейную, миновали еще какую-то улицу. Она молчала, а я, боясь с ней заговорить, недоумело соображал – кто же моя загадочная спутница: морфинистка, безумная или приезжая и обобранная кем-нибудь женщина, не знающая города и оставшаяся без средств? Может быть, она потрясена каким-нибудь слишком сильным горем? Может быть, она потребует в чем-нибудь помочь ей? Но – клянусь богом – ни одна нехорошая мысль не приходила мне в голову. Несколько раз незнакомка делала жесты, по которым я мог судить о ее нетерпении.
Вдруг она отрывисто спросила:
– Что же, скоро мы приедем?
– Простите меня… я… я, право… я не совсем понял вас… я ведь не знаю, куда вам угодно.
Она со злостью ударила рукой по зонтику.
– Ах, господи!.. Я вам сказала уже, что не знаю ваших грязных притонов…
В это время мы проезжали мимо вывески. Висевший над ней фонарь позволял прочитать: «Номера Занзибар, помесячно и посуточно».
– Вот гостиница, – сказал я робко.