Моя маменька узнала, Что от свадьбы я не прочь, И с улыбкою сказала: «Слушай, миленькая дочь!
Юный прапорщик армейский Тебя хочет обмануть. От руки его злодейской Трудно будет усклизнуть».
Юный прапорщик армейский Проливал потоки слез. Как-то утром на рассвете В ближайший городок увез.
Там в часовне деревянной, Пред иконою творца, Поп какой-то полупьяный Сочетал наши сердца.
А потом в простой телеге Он домой меня отвез. Ах! Как это не по моде. Много пролила я слез.
Нет ни сахару, ни ча-аю, Нет ни пива, ни вина. Вот теперь я понимаю, Что я прапора жена… Вот теперь я понимаю, Что я прапора жена.
Да, да, стыдись, бедный армейский прапорщик. Рви себя за волосы! Плачь, плачь в тишине ночи! Спасибо, Василий Акинфиевич, за мудрый урок».
24 сентября
И ночь, и любовь, и луна, как поет мадам Рябкова, жена командира второй роты, на наших полковых вечерах… Я никогда, даже в самых дерзновенных грезах, не смел воображать себе такого упоительного счастья. Я даже сомневаюсь, не был ли весь сегодняшний вечер сном — милым, волшебным, но обманчивым сном? Я и сам не знаю, откуда взялся в моей душе этот едва заметный, но горький осадок разочарования?..
Я пришел к пристани поздно. Кэт дожидалась меня, сидя на высокой каменной балюстраде, окаймляющей площадку пристани.