Отвязались от нее. Пошли дальше. На правом углу Елизаветинской и Баговутовской, около низенького зеленого, точно игрушечного пулемета, широко расставив ноги, в кожаной куртке и с французским шлемом на голове торчал чистокровный швед Псковской губернии. Был он большой, свежий, плотный, уверенный в себе, грудастый. Его широко расставленные зоркие глаза искрились умом и лукавой улыбкой.
Увидав меня через улицу (на мне были защитного цвета короткое пальто и мохнатая каскетка), он весело мотнул мне головой и крикнул:
— Папаша! Вам бы записаться в армию.
— Затем и иду, — ответил я. — Это где делается?
— А вона. Где каланча. Да поглядите, сзади вас афишка.
Я обернулся. На стене было приклеено белое печатное объявление. Я прочитал, что жителям рекомендуется сдать имеющееся оружие коменданту города, в помещении полиции. Бывшим офицерам предлагается явиться туда же для регистрации.
— Ладно, — сказал я. И не утерпел, чтобы не поточить язык: — А вы сами пскопские будете?
— Мы-то? Пскопские.
— Скобари, значит?
— Это самое. Так нас иногда дражнят.