Не веселились только во дворце. Придворная повитуха, едва принявши младенца, сразу покачала головой и горестно почмокала языком. Королева же, когда ей принесли и показали девочку, всплеснула ладонями и воскликнула:
— Ах, боже мой, какая дурнушка! — И залилась слезами. Но, впрочем только на минутку. А потом, протянувши руки сказала:
— Нет, нет, дайте мне поскорее мою крошку, я буду любить ее вдвое за то, что она бедная так некрасива.
Чрезвычайно был огорчен и августейший родитель.
— Надо же было судьбе оказать такую жестокость! — говорил он.
— О принцах-уродах в нашей династии мы слыхали, но принцесса-дурнушка впервые появилась в древнем роде Эрнов! Будем молиться о том, чтобы ее телесная некрасивость уравновесилась прекрасными дарами души, сердца и ума.
То же самое повторил и верный народ, когда услышал о некрасивой наружности новорожденной инфанты.
Девочка меж тем росла по дням и дурнела по часам. А так как она своей дурноты еще не понимала, то в полной беззаботности крепко спала, с аппетитом кушала и была превеселым и прездоровым ребенком. К трем годкам для всего двора стало очевидным ее поразительное сходство с портретами Эрна Великого. Но уже в этом нежном возрасте она обнаруживала свои прелестные внутренние качества: доброту, терпение, кротость, внимание к окружающим, любовь к людям и животным, ясный, живой, точный ум и всегдашнюю приветливость.
Около этого времени королева однажды пришла к королю и сказала ему:
— Государь мой и дорогой супруг. Я хочу просить у вас большой милости для нашей дочери.