Сколько нам ни драгоценна память брата,
Похищенного смертью, и прилично б было
Предаться скорби о его потере,
Но благо общее и мудрость наша
Заставили нас поступить иначе…
Энтузиазм толпы взволновал Костромского, и когда король, обращаясь к нему, назвал его братом и любезным сыном, то слова Гамлета:
Побольше брата и поменьше сына…
прозвучали такой мрачной иронией и скорбью, что невольный трепет пробежал по сердцам зрителей.
И на лицемерное утешение королевы Гертруды:
Таков наш жребий, всех живущих, умирать, —