— Писать?
— Пиши.
Ярмола довольно уверенно чертил первую букву — «П» (эта буква у нас носила название: «два стояка и сверху перекладина»); потом он смотрел на меня вопросительно.
— Что ж ты не пишешь? Забыл?
— Забыл… — досадливо качал головой Ярмола.
— Эх, какой ты! Ну, ставь колесо.
— А-а! Колесо, колесо!.. Знаю… — оживлялся Ярмола и старательно рисовал на бумаге вытянутую вверх фигуру, весьма похожую очертаниями на Каспийское море. Окончивши этот труд, он некоторое время молча любовался им, наклоняя голову то на левый, то на правый бок и щуря глаза.
— Что же ты стал? Пиши дальше.
— Подождите немного, панычу… сейчас.
Минуты две он размышлял и потом робко спрашивал: