— Ах, нет, нет… пожалуйста, не будем об этом, — досадливо отмахивалась она. — Ну, к чему этот разговор?.. Прошу вас, не надо.
— Какая ты смешная, Олеся. Неужели ты думаешь, что никогда в жизни не полюбишь мужчину? Ты такая молодая, красивая, сильная. Если в тебе кровь загорится, то уж тут не до зароков будет.
— Ну что ж — и полюблю! — сверкнув глазами, с вызовом ответила Олеся. — Спрашиваться ни у кого не буду…
— Стало быть, и замуж пойдешь, — поддразнил я.
— Это вы, может быть, про церковь говорите? — догадалась она.
— Конечно, про церковь… Священник вокруг аналоя будет водить, дьякон запоет «Исаия ликуй», на голову тебе наденут венец…
Олеся опустила веки и со слабой улыбкой отрицательно покачала головой.
— Нет, голубчик… Может быть, вам и не понравится, что я скажу, а только у нас в роду никто не венчался: и мать и бабка без этого прожили… Нам в церковь и заходить-то нельзя…
— Все из-за колдовства вашего?
— Да, из-за нашего колдовства, — со спокойной серьезностью ответила Олеся. — Как же я посмею в церковь показаться, если уже от самого рождения моя душа продана ему.