— Мое почтение, Евпсихий Африканович! — крикнул я, высовываясь из окошка.
— А-а, мое почтенье-с! Как здоровьице? — отозвался он любезным, раскатистым начальническим баритоном.
Он сдержал мерина и, прикоснувшись выпрямленной ладонью к козырьку, с тяжеловесной грацией наклонил вперед туловище.
— Зайдите на минуточку. У меня к вам делишко одно есть.
Урядник широко развел руками и затряс головой.
— Не могу-с! При исполнении служебных обязанностей. Еду в Волошу на мертвое тело — утопленник-с.
Но я уже знал слабые стороны Евпсихия Африкановича и потому сказал с деланым равнодушием:
— Жаль, жаль… А я из экономии графа Ворцеля добыл пару таких бутылочек…
— Не могу-с. Долг службы…
— Мне буфетчик по знакомству продал. Он их в погребе как детей родных воспитывал… Зашли бы… А я вашему коньку овса прикажу дать.