— Стыдно-с… совестно… Мне за вас совестно, — заговорил, наконец, Петух. — Так-то вы начинаете учение? На уроке закона божия вы… как бы сказать… развлекаетесь… игрушечками занимаетесь. Вместо того чтобы ловить каждое слово и… как бы сказать… запечатлевать его в уме, вы предаетесь пагубным забавам… Что же будет с вами дальше, если вы уже теперь… э… как бы сказать… так небрежно относитесь к вашим обязанностям?
— Нехорошо. Очень нехорошо, — подтвердил Козел, упирая на «о».
«Не пустит в отпуск», — решил в уме Буланин, и Петух, как бы угадывая его мысль, продолжал:
— Собственно говоря я вас должен без отпуска оставить…
— Господи-ин капитан! — жалобно протянул Буланин.
— То-то вот — господин капитан. На первый раз я уж, так и быть, не стану лишать вас отпуска… Но если еще раз что-либо подобное, помните, в журнал запишу-с, взыскание наложу-с, под арест посажу-с… Ступайте!..
— Господи-ин капитан, позвольте мой фонарь.
— Нет-с. Фонаря вы более не получите. Сейчас же я прикажу дядьке его сломать и бросить в помойную яму. Идите.
— Я-к Як-лич, пожалуйста… — просил Буланин со слезами в голосе.
— Нет-с и нет-с. Идите. Или вы желаете (тут Петух сделал голос строже), чтобы я действительно… как бы сказать… оставил вас на праздник в гимназии? Ступайте-с.