— Умею-с.
— И вальс умеете?
— Да-с.
— Может быть, и польку тоже?
Мальчик вдруг густо покраснел, но ответил сдержанным тоном:
— Да, и польку тоже.
— А лансье? — продолжала дразнить его Лидия.
— Laissez donc, Lidie, vous êtes impossible[38],— строго заметила Татьяна Аркадьевна.
Большие глаза мальчика вдруг блеснули гневом и насмешкой. Даже напряженная неловкость его позы внезапно исчезла.
— Если вам угодно, mademoiselle, — резко повернулся он к Лидии, — то, кроме полек и кадрилей, я играю еще все сонаты Бетховена, вальсы Шопена и рапсодии Листа.